Неточные совпадения
Когда бы жизнь домашним кругом
Я ограничить захотел;
Когда б мне быть
отцом, супругом
Приятный жребий повелел;
Когда б семейственной картиной
Пленился я хоть миг единой, —
То, верно б, кроме вас одной,
Невесты не искал иной.
Скажу без блесток мадригальных:
Нашед мой прежний идеал,
Я, верно б, вас одну избрал
В подруги дней моих печальных,
Всего прекрасного в залог,
И был бы счастлив… сколько мог!
«Не влюблена ль она?» — «В кого же?
Буянов сватался: отказ.
Ивану Петушкову — тоже.
Гусар Пыхтин гостил у нас;
Уж как он Танею прельщался,
Как мелким бесом рассыпался!
Я думала: пойдет авось;
Куда! и снова дело врозь». —
«Что ж, матушка? за чем же стало?
В Москву, на ярманку
невест!
Там, слышно, много праздных мест» —
«Ох, мой
отец! доходу мало». —
«Довольно для одной зимы,
Не то уж дам хоть я взаймы».
— Ну, так я ж тебе скажу прямее, — сказал он, поправившись, — только, пожалуйста, не проговорись никому. Я задумал жениться; но нужно тебе знать, что
отец и мать
невесты преамбиционные люди. Такая, право, комиссия: не рад, что связался, хотят непременно, чтоб у жениха было никак не меньше трехсот душ, а так как у меня целых почти полутораста крестьян недостает…
Сии злодеи, желая отмстить свою обиду, пошли прямо к
отцу и сказали ему, что, ходя по деревне, они встретились с
невестою, с ней пошутили; что, увидя, жених ее начал их бить, будучи вспомогаем своим
отцом.
Немедля велел привести пред себя всех трех злодеев — так он называл жениха,
невесту и
отца женихова.
Когда
отец с матерью вернулись, они не знали, как благодарить Анну Трофимовну, дали ей вольную, но она не взяла и до старости жила и умерла у нас. А меня шутя звали с тех пор: Пугачева
невеста. А гривенник тот, что мне дал Пугачев, я до сих пор храню; и как взгляну на него, вспоминаю свои детские годы и добрую Анну Трофимовну.
Слова эти слушают
отцы, матери, братья, сестры, товарищи,
невесты убитых и раненых. Возможно, что завтра окраины снова пойдут на город, но уже более густой и решительной массой, пойдут на смерть. «Рабочему нечего терять, кроме своих цепей».
Г-жа Простакова (бросаясь обнимать Софью). Поздравляю, Софьюшка! Поздравляю, душа моя! Я вне себя от радости! Теперь тебе надобен жених. Я, я лучшей
невесты и Митрофанушке не желаю. То — то дядюшка! То-то
отец родной! Я и сама все-таки думала, что Бог его хранит, что он еще здравствует.
Владимир Дубровский воспитывался в Кадетском корпусе и выпущен был корнетом в гвардию;
отец не щадил ничего для приличного его содержания, и молодой человек получал из дому более, нежели должен был ожидать. Будучи расточителен и честолюбив, он позволял себе роскошные прихоти, играл в карты и входил в долги, не заботясь о будущем и предвидя себе рано или поздно богатую
невесту, мечту бедной молодости.
— Господа, как жаль! Я хотел к ней на одно лишь мгновение… хотел возвестить ей, что смыта, исчезла эта кровь, которая всю ночь сосала мне сердце, и что я уже не убийца! Господа, ведь она
невеста моя! — восторженно и благоговейно проговорил он вдруг, обводя всех глазами. — О, благодарю вас, господа! О, как вы возродили, как вы воскресили меня в одно мгновение!.. Этот старик — ведь он носил меня на руках, господа, мыл меня в корыте, когда меня трехлетнего ребенка все покинули, был
отцом родным!..
— Да, но не у
отца, не у
отца, не беспокойтесь, не у
отца украл, а у ней. Дайте рассказать и не перебивайте. Это ведь тяжело. Видите: месяц назад призывает меня Катерина Ивановна Верховцева, бывшая
невеста моя… Знаете вы ее?
Святейший
отец, верите ли: влюбил в себя благороднейшую из девиц, хорошего дома, с состоянием, дочь прежнего начальника своего, храброго полковника, заслуженного, имевшего Анну с мечами на шее, компрометировал девушку предложением руки, теперь она здесь, теперь она сирота, его
невеста, а он, на глазах ее, к одной здешней обольстительнице ходит.
И вот в этот месяц безнадежной любви, нравственных падений, измены своей
невесте, присвоения чужих денег, вверенных его чести, — подсудимый, кроме того, доходит почти до исступления, до бешенства, от беспрерывной ревности, и к кому же, к своему
отцу!
Как приемлющая свою сущность от
Отца, она есть создание и дщерь Божия; как познающая Божественный Логос и Им познаваемая, она есть
невеста Сына (Песнь Песней) и жена Агнца (Новый Завет, Апокалипсис); как приемлющая излияние даров Св.
Это значит, что в Адаме и Еве были созданы Богом не только жених и
невеста, но и муж и жена,
отец и мать будущих детей.
— Вот эта дама с розой в волосах, — объясняла Заплатина, — переменяет каждый сезон по любовнику, а вот та, в сером платье… Здравствуйте, Пелагея Семеновна!.. Обратите, пожалуйста, внимание на эту девушку: очень богатая
невеста и какая красавица, а
отец был мясником. И держит себя как хорошо, никак не подумаешь, что из крестьяночек. Да…
Отец в лаптях ходил!..
В буфете и внизу заседали
отцы семейств, коммерсанты, денежные тузы; вверху сновала из комнаты в комнату действующая армия
невест, находившаяся под прикрытием маменек, тетушек и просто дам, которые «вывозили» девушек в свет.
— Знаю, какая-такая
невеста, — уже спокойно ответил Галактион, поднимая глаза на
отца. — Что же, девушка хорошая… Немножко в годках, ну, да это ничего.
Галактион ничего не ответил
отцу, а только опустил глаза. Он даже не спросил, кто
невеста. Это последнее окончательно возмутило старика, и он накинулся на своего любимца с неожиданною яростью...
Как сын
отца ни упрашивает, как он его ни умаливает, заладил старый одно: «Клади
невеста триста рублев на стол, в таком разе хоть сегодня же венчайтесь».
Шестнадцати лет еще не было Дуне, когда воротилась она из обители, а досужие свахи то́тчас одна за другой стали подъезжать к Марку Данилычу — дом богатый,
невеста одна дочь у
отца, — кому не охота Дунюшку в жены себе взять. Сунулись было свахи с купеческими сыновьями из того городка, где жили Смолокуровы, но всем отказ, как шест, был готов. Сына городского головы сватали — и тому тот же ответ.
— Чтоб место-то получить, надо либо на
отцово место проситься, или в дом к старому попу, у которого дочь-невеста, войти, — повествовал
отец Василий.
Однажды зимой молодой Савельцев приехал в побывку к
отцу в Щучью-Заводь. Осмотрелся с недельку и затем, узнавши, что по соседству, в семье Затрапезных, имеется девица-невеста, которой предназначено в приданое Овсецово, явился и в Малиновец.
Стало быть, — думаю я вот теперь, — стало быть, то, что я задумала — моя мечта заразить их всех, заразить их
отцов, матерей, сестер
невест, — хоть весь мир, — стало быть, это все было глупостью, пустой фантазией, раз я остановилась?..
— А как же?
Отец в отлучке, мать в отлучке, тетка в отлучке, сама
невеста не в своем дому, и призора нет за ней никакого, — говорил
отец Родион. — Отменно хорошо дельце оборудовали, ей-Богу, отменно… А на всякий случай, ради отбоя погони, люди-то будут ли у вас?
«Что за притча такая? — думают Снежковы. — Звали именинный пир пировать,
невесту хотели показывать, родниться затевали, а приехали — так хоть бы пустым словом встретили нас. Будто и не рады, будто мы лишние, нежданные». Коробило
отца Снежкова — самолюбив был старик.
— Ишь ты! — усмехнулся
отец. — Я его на Волгу за делом посылал, а он девок там разыскивал. Счастлив твой Бог, что поставку хорошо обладил, не то бы я за твое малодушие спину-то нагрел бы. У меня думать не смей самому
невесту искать… Каку даст
отец, таку и бери… Вот тебе и сказ… А жениться тебе в самом деле пора. Без бабы и по хозяйству все не ходко идет, да и в дому жи́лом не пахнет… По осени беспременно надо свадьбу сварганить, надоело без хозяйки в доме.
Какими-то судьбами Феклист Митрич проведал, что за человек дом у него нанимал. То главное проведал он, что ему чуть не миллион наследства достался и что этакой-то богач где-то у них в захолустье уходом
невесту берет. «Что́ за притча такая, — думал Феклист. — Такому человеку да воровски жениться! Какой
отец дочери своей за него не отдаст? Я бы с радостью любую тотчас!» Как человек ловкий, бывалый, догадливый, смекнул он: «Из скитов, стало быть, жену себе выхватил».
— С дочерью, с нашей то есть
невестой? — любопытствовал
отец Родион.
Искали ему родители
невесту и нашли девицу доброличну и разумну, единую дочь у
отца, а
отец был великий тысячник, много достатков имел и был почтен ото всех людей…
— А, нет, не говорите!.. Не говорите этого!.. — сказал
отец Родион. — В добром деле не должно раскаиваться… Нет, уж вы их привозите… Уж сделайте такое ваше одолжение!.. Параскевой, кажись, невесту-то звать. Старшая-то Анастасия была, да померла у пса смердящего!..
— Ох, уж, право, какие вы! — с глубоким вздохом молвил
отец Родион. — И не рад, что связался! Только уж как хотите, а одной четвертной будет маловато… А будет с
невестой какая молодица, голову-то бы ей в церкви расчесать да повойник вздеть?
Пока Самоквасов из красной рубахи переодевался в свое платье, пока
невеста, с помощью попадьи, ее большой дочери и нанятой Сушилой молодицы, одевалась в шелковое платье,
отец Родион позвал дьячка Игнатья да пономаря Ипатья и стал писать обыск о повенчании московского купца Василия Борисыча с дочерью государственного крестьянина девицей Параскевой Патаповой, дочерью Чапуриной.
— И спрошу, — сказал Патап Максимыч. — Я было так думал — утре, как христосоваться станем, огорошить бы их: «Целуйтесь, мол, и во славу Христову и всласть — вы, мол, жених с
невестой…» Да к
отцу Алексей-от выпросился. Нельзя не пустить.
Прежние мои родственные и дружеские связи свелись к моим давнишним отношениям к семейству Дондуковых. Та девушка, которую я готовил себе в
невесты, давно уже была замужем за графом Гейденом, с которым я прожил две зимы в одной квартире, в 1861–1862 и 1862–1863 годах. Ее брат тоже был уже
отец семейства. Их мать, полюбившая меня, как сына, жила в доме дочери, и эти два дома были единственными, где я бывал запросто. Кузина моя Сонечка Баратынская уже лежала на одном из петербургских кладбищ.
Напротив, она высказывала чрезвычайное радушие и внимание к
невесте отца своего.
— И вы смеетесь? И разве я могу поверить, что письмо было передано через вас? Ведь вы —
невеста отца ее? Пощадите меня, Анна Андреевна!
Много ли, мало ли времени она лежала без памяти — не ведаю; только, очнувшись, видит она себя во палате высокой беломраморной, сидит она на золотом престоле со каменьями драгоценными, и обнимает ее принц молодой, красавец писаный, на голове со короною царскою, в одежде златокованной, перед ним стоит
отец с сестрами, а кругом на коленях стоит свита великая, все одеты в парчах золотых, серебряных; и возговорит к ней молодой принц, красавец писаный, на голове со короною царскою: «Полюбила ты меня, красавица ненаглядная, в образе чудища безобразного, за мою добрую душу и любовь к тебе; полюби же меня теперь в образе человеческом, будь моей
невестою желанною.
Паратов.
Отец моей
невесты — важный чиновный господин, старик строгий: он слышать не может о цыганах, о кутежах и о прочем; даже не любит, кто много курит табаку. Тут уж надевай фрак и parlez franзais! [Говорите по-французски! (франц.)] Вот я теперь и практикуюсь с Робинзоном. Только он, для важности, что ли, уж не знаю, зовет меня «ля Серж», а не просто «Серж». Умора!
— Неужели? Да ведь она богатая
невеста, — сказал Петр Иваныч. — И
отец… ничего?
Хмель выскочил из головы Путилова. Он понял, что участь его решена и что надо сделать предложение. Он его и сделал. Мать и дочь выразили согласие. Жениха оставили обедать. Возвратившийся домой князь Василий отечески заключил его в объятия и облобызал. За обедом было подано шампанское и выпито за здоровье жениха и
невесты. В этот же вечер Сергей Николаевич сообщил своему
отцу о сделанном им предложении и о полученном согласии, умолчав, конечно, об обстановке.
— Замуж ей пора, — продолжала княгиня, — Лида еще совсем ребенок, а уже
невеста. Я хотя не считаю Шатова хорошей партией для нее, но воля ее покойного
отца для меня священна.
Когда он зашел с ней проститься перед последней своей поездкой в Москву, княгиня, уже заранее посоветовавшись с мужем, решилась серьезно поговорить с Виктором о его браке с Раечкой, так звала она приготовляемую ему
невесту с миллионным приданым — Раису Григорьевну Ляхову. Какими путями
отец последней, бывший Гершка, а ныне Григорий, добыл себе такую совсем не еврейскую фамилию, оставалось тайной для всех.
За эту мысль княжна, по окончании пансионского курса, став в ряды невест-бесприданниц, так как рассчетливый дядя, не любивший фантазерку-племянницу, видимо, не торопился прийти на помощь в устройстве ее судьбы, ухватилась, как утопающий за соломинку и, упросив
отца высылать ей рублей пятьдесят в месяц, на что тот согласился, укатила сперва в Москву, а затем и в Петербург на курсы.
Восторженно описал он своему другу свою
невесту, княжну Лидию Дмитриевну Шестову, тепло и задушевно рассказал он историю их любви, неожиданность взаимного признания, печальную обстановку их обручения у одра умирающего
отца.
Колоссальное богатство князя, доставшееся ему от
отца, — они не знали, какие метаморфозы оно претерпело в руках искусного Гиршфельда, — одно могло заслонить недостатки жениха и придать ему даже небывалые достоинства в глазах сиятельных родителей
невесты.
Шатов встал и поднял свою
невесту, которая машинально, как бы в забытьи, рука об руку вышла с ним из спальни умирающего
отца.
Дуня удивилась, когда ей сказали, что она
невеста, поплакала, погрустила, но, имея в виду или ехать в деревню к
отцу, или быть женою камердинера, решилась на последнее.
Юлия Матвеевна, подписав эти бумаги, успокоилась и затем начала тревожиться, чтобы свадьба была отпразднована как следует, то есть чтобы у жениха и
невесты были посаженые
отцы и матери, а также и шафера; но где ж было взять их в деревенской глуши, тем более, что жених, оставшийся весьма недовольным, что его
невесту награждают приданым и что затевают торжественность, просил об одном, чтобы свадьба скорее была совершена, потому что московский генерал-губернатор, у которого он последнее время зачислился чиновником особых поручений, требовал будто бы непременно его приезда в Москву.
Посаженой матерью у Лябьева была gnadige Frau, посаженым
отцом у
невесты — Сверстов...